Joomla модули на http://joomla3x.ru и компоненты.

Духовные основы православной семьи

Рождение православной семьи происходит в Таинстве брака. Брачный союз мужчины и женщины установлен Самим Творцом в раю после создания первых людей, которых Господь сотворил мужчиной и женщиной и благословил словами: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею...» (Быт. 1, 28). В Ветхом Завете многократно выражается воззрение на брак, как на дело, благословляемое Самим Богом.


По пришествии Своем на землю Господь Иисус Христос не только подтвердил неприкосновенность брака, отмеченную в законе (Лев. 20, 10), но и возвел его в степень таинства: «И приступили к Нему фарисеи и, искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею? Он сказал им в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший в начале мужчину и женщину сотворил их? И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью. Так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19, 3-6).
Выйдя в мир на Свое открытое служение роду человеческому, Христос явился с Матерью Своею и учениками на брачный пир в Кане Галилейской и сотворил там первое чудо, претворив воду в вино, и присутствием Своим освятил этот и все брачные союзы, заключаемые верными и любящими Бога и друг друга супругами.
«Сам Бог соединяет освящаемых Таинством и посреде их присутствует», – говорит о святости брака Климент Александрийский. «От Тебе бо сочетавается мужу жена», – сказано в молитве чина обручения. И там же: «Сам, Господи, ниспосли руку Свою и сочетай». Господь освящает сочетание супругов в Таинстве брака и сохраняет нетленным союз их душ и телес во взаимной любви по образу Христа и Церкви.
Завершая чин обручения, прежде чем начинается таинственное освящение супружества Божественной благодатью – чин венчания, священник предлагает жениху и невесте перед лицом всей Церкви подтвердить свободное и непринужденное желание вступить в брак, спрашивая: «Имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть мужем (женой) этой (этого) (имя невесты или жениха), которую (которого) видишь здесь перед собою? Не связан ли обещанием другой (другому) невесте (жениху)?» Как непривычно звучат эти вопросы для человека малоцерковного, привыкшего слышать в загсе другой вопрос, который задают жениху и невесте: «Любите ли вы друг друга?» Понимая, что любовь есть великое таинство и благодатный дар Божий, который необходимо заслужить чистой, целомудренной, жертвенной супружеской жизнью, Церковь устами священнослужителей задает свой особый вопрос, она вопрошает юношу и девушку, мужчину и женщину: «Желаешь ли ты дожить до любви с человеком, который стоит рядом с тобой?» Народная мудрость устами благословляющих родителей вторит уже своими словами: «Мир вам да любовь!» Будет мир – будет и любовь. «Стерпится – слюбится!», а не будет терпения – не дожить до любви.
Святые отцы говорили, что в браке надо стараться избегать грубых несоответствий в возрасте, образовании, внешних данных. Но вместе с тем никто никогда не углублялся в такие тонкости, никто не сверял параметры совместимости. Чудо брака состоит еще и в том, что Господь часто соединяет, казалось бы, несоединимое. И оказывается, что два таких человека – мужчина и женщина, юноша и девушка, сочетавшись браком в Боге, не могут не полюбить друг друга. Если они не оставят путь духовного самораскрытия, то они обязательно будут любить друг друга все больше и больше.
Тайной и одновременно ядром личности является образ Божий в человеке. Событие узнавания образа Божия в супруге и вообще в человеке называется откровением. Этот процесс всегда взаимный. Откровение и любовь – это тождество. Не может быть познания и откровения при отсутствии любви. Вне любви порождается ложное знание. Откровение может сужаться или сглаживаться вовсе, если супруги (или кто-то из супругов) сходит со стези духовной жизни. Откровение есть отблеск вечного. Само действие браковенчания и благословение Божие на брак имеют силу вечного воссоединения супругов в Боге.
Человеческий индивидуализм, себялюбие создают в браке особые трудности. Преодолеть их можно только усилиями обоих супругов. Оба должны ежедневно созидать брак, борясь с суетными ежедневными страстями, подтачивающими его духовное основание. Начинать эту работу надо с первых дней совместной жизни. Казалось бы, самое простое, но и самое трудное – решимость занять в браке свое место: жене смиренно стать на второе место, мужу – взять тяжесть и ответственность быть главой, детям – находиться в послушании у родителей. Священное Писание свидетельствует о строгом иерархическом устроении семьи: «Всякому мужу глава Христос; жене глава – муж» (1Кор. 11, 3); «А учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева» (1Тим. 2, 12-13); «Мужья, любите своих жен и не будьте к ним суровы» (Кол. 3, 19); «...мужья, обращайтесь благоразумно с женами, как с немощнейшим сосудом, оказывая им честь, как сонаследницам благодатной жизни...» (1Пет. 3, 7); «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу... как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем» (Еф. 5, 22, 24); «Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего требует справедливость» (Еф. 6, 1); «Дети, будьте послушны родителям вашим во всем, ибо это благоугодно Господу» (Кол. 3, 20).
Решимость занять в семье Богом уготованное тебе место есть трудный, мученический, но и блаженный путь. Недаром при венчании во время хождения вокруг аналоя поют «Святии мученицы...».
О женщине сказано – «немощнейший сосуд». Эта «немощь» состоит главным образом в подвластности женщины природным стихиям в ней самой и вне ее. Вследствие этого – слабый самоконтроль, безответственность, страстность, недальновидность в суждениях, словах, поступках. Почти ни одна женщина от этого не свободна, она часто бывает рабою своих страстей, своих симпатий и антипатий, своих желаний. Только во Христе женщина становится равной мужчине, подчиняет высшим началам свой темперамент, приобретает благоразумие, терпение, способность рассуждать, мудрость. Только тогда возможна ее дружба с мужем.
Однако ни мужчина, ни тем более женщина не имеют в браке друг над другом абсолютной власти. Насилие над волею другого, хотя бы во имя любви, убивает саму любовь. Большинство браков несчастны именно оттого, что каждая сторона считает себя собственником того, кого любит. Величайшая мудрость христианского брака – дать полную свободу тому, кого любишь, ибо земной наш брак – подобие брака небесного, Христа и Церкви, а там – полная свобода. Тайна счастья христианских супругов заключается в совместном исполнении воли Божией, выраженной особо к каждому члену семьи и соединяющей их души между собой и со Христом. В основе этого счастья – стремление к высшему, общему для них предмету любви – к Богу, все к Себе влекущему (Ин. 2, 32). Тогда и вся семейная жизнь будет направлена к Нему, и упрочится соединение сочетавшихся. А без любви к Спасителю никакое соединение не прочно, ибо ни во взаимном влечении, ни в общих вкусах, ни в общих земных интересах не только не заключается истинная и прочная связь, но, напротив, нередко все эти ценности вдруг начинают служить разъединению. Христианский брачный союз имеет глубочайшее духовное основание, которым не обладает ни телесное общение, ибо тело подвержено болезням и старению, ни жизнь чувств, переменчивая по природе своей, ни общность мирских интересов и деятельности, «ибо проходит образ мира сего» (1Кор. 7, 31) [3, с. 292-293].
Рассматривая иерархическую структуру семьи, протоиерей Борис Ничипоров начинает описание с первого лица – отца. Отец имеет свойство рождать детей и по плоти, и духовно. Если отец предстательствует за детей в Боге, то Господь Сам или через духовного руководителя открывает путь каждого из детей к Богу, и отец старается способствовать тому, чтобы дети шли этим путем. Отец знает уникальность каждого ребенка.
Отец – это воплощенная жертвенность и любовь. Отец в Духе – это всегда священник, сознающий во всей полноте свою молитвенную ответственность за род. Священник не в смысле реального посвящения, а в отношении предстательства пред Богом за род. Отец – это тот, кто осознает, что молитвой, скорбями, терпением он призван к искуплению грехов рода. Отец своей жизнью выпрямляет путь рода к Богу.
Отец имеет силу и власть благословлять детей именем Божиим. Отец – господин для своих близких, но и слуга для них. Отец семьи отчасти распространяет свое отцовство и на жену, как и Адам был по плоти отцом для Евы.
Второе лицо – сын. Сын всегда меньше отца. Даже если он и больше отца, он все равно об этом не знает. Об этом говорит Господь в Евангелии: «Ученик не выше учителя... своего» (Мф. 10, 24).
Отношения отца и сына всегда иерархичны. В иерархичности нет полноты откровения. В этом как бы их недостаточность. Однако полнота откровения между отцом и сыном – достояние будущей жизни (хотя и жизнь в вечности также иерархична). Тот отец, который чувствует неполноту в этой иерархичности и пытается преодолеть ее уже здесь и теперь, вместо искомого обретает либо ложную искренность, либо панибратство. Такой ложной открытости в данном случае всегда сопутствует чувство стыда. Вместо того, чтобы смириться с тем, что здесь, на земле, нет полноты и гармонии, а во всем есть момент несовершенства, вместо того, чтобы понять, что предощущение этой гармонии относится к вечности, многие горе-отцы пытаются здесь, на земле, выстроить Царство Божие.
Подлинная иерархичность благодатна и исполнена любви, но и определенной строгости. Ибо у хорошего отца всегда есть задача приготовить сына к трудностям, скорбям этой жизни. И отец в известном смысле всегда строг. Наказанный и даже обиженный сын мистически всегда знает, что он любим отцом, ибо это так.
Мы помним библейскую историю поведения Хама, когда он увидел наготу своего спавшего отца – опьяневшего Ноя. Увидев отца таким, Хам рассказал об этом двоим своим братьям – Симу и Иафету. Сим и Иафет вошли в дом и, пятясь, дабы не видеть наготы отца, накрыли его. И это есть нравственно-психологический образ поведения сына, который старается не видеть недостатков и падения отца или матери. Однажды преподобному Серафиму некий монах пожаловался на неблагочестие игумена. Преподобный советовал ему молиться, дабы Господь дал такое устроение души, чтобы и видеть, и как бы не видеть эти недостатки. Аскетологический момент взаимоотношений отца и сына состоит в покаянном молитвенном видении своей недостаточности как отца или как сына. В самом же покаянии нет уныния, но есть надежда на помощь Божию в деле исправления и духовного становления [4, с. 111-113].
Благодатная иерархичность семьи, живущей церковной жизнью, укрепляет духовность всего рода, наполняет животворной энергией и дает духовные силы для рождения и воспитания не одного или двоих, как свидетельствует практика современной жизни, а многих детей. Иерархическое устроение семьи способствует духовному становлению личности в различные периоды ее развития и раскрытию ее психофизических сил при условии признания каждым членом семьи этих Богом установленных обязанностей спасительными и обязательными. Если жизнь уподобить дереву, приносящему плоды, как об этом говорит Священное Писание, то детство можно рассматривать как росток этого дерева. Нелегко быть ребенком и находиться в полном послушании у родителей, принимая их волю как волю Божию. Но, только научившись быть ребенком в духовном иерархическом смысле этого возраста, человек может стать мужем, главой семьи с осознанием всей духовной ответственности своего нового послушания. Этот этап жизни можно назвать цветением дерева жизни. И, только осознав свою ответственность как главы семьи, муж в духовном смысле готов и может стать отцом, принеся плод добрый. Подобным образом восходит по ступеням семейной иерархии как части иерархии вселенской и девочка, становясь матерью, сохранив целомудрие и свое особое женское смирение, умение хранить покой и мир при равном достоинстве с мужем, помня при этом свою вторичность по происхождению, «ибо не муж от жены, но жена от мужа» (1Кор. 11, 8).
Философ И.А. Ильин, рассматривая основы духовно здоровой семьи, говорил о том, что в семье ребенок учится верному восприятию авторитета. В лице естественного авторитета отца и матери он впервые встречается с идеей ранга и учится воспринимать высший ранг другого лица, преклоняясь, но не унижаясь, учится мириться с присущим ему самому низшим рангом, не впадая ни в зависть, ни в ненависть, ни в озлобление. Он учится извлекать из начала ранга и начала авторитета всю их творческую и организаторскую силу, в то же время освобождая себя духовно от их возможного «гнета» посредством любви и уважения. Ибо только свободное признание чужого высшего ранга помогает переносить свой низший ранг без унижения, и только любимый и уважаемый авторитет не гнетет душу человека.
В здоровой христианской семье есть один отец и одна мать, которые совместно представляют единый – властвующий и организующий – авторитет в семейной жизни. В этой естественной форме авторитетной власти ребенок впервые убеждается в том, что власть, насыщенная любовью, является благостною силою и что порядок в общественной жизни предполагает наличие такой власти. Он начинает понимать, что авторитет духовно старшего человека совсем не призван подавлять или порабощать подчиненного, ломать его характер, пренебрегать его внутренней свободой, но, наоборот, он призван воспитывать человека внутренне свободным.
Семья есть первая и естественная школа свободы. В ней ребенок должен в первый, но не в последний раз в жизни найти путь к внутренней свободе, принять из любви и уважения к родителям все их приказы и запреты во всей их кажущейся строгости, вменить себе в обязанность их соблюдение, добровольно подчиниться им и представить своим собственным воззрениям и убеждениям свободно и спокойно созревать в глубине души. Благодаря этому семья становится как бы начальной школой для воспитания свободного и здорового правосознания [1, с. 153-154].
Выражение «семья – малая Церковь» мы встречаем на страницах Священного Писания. Еще апостол Павел в своих Посланиях упоминает особенно близких ему христиан-супругов Акилу и Прискилу и приветствует их «и домашнюю их Церковь» (Рим. 16, 4). В разговоре о Церкви мы почти всегда употребляем слова и понятия, связанные с семейной жизнью: священника называем «отцом», «батюшкой», себя считаем «духовными детьми» своего духовника. Что же так роднит понятия Церкви и семьи?
Церковь – это объединение, единство людей в Боге. Церковь самим существованием своим утверждает: с нами Бог! Как повествует евангелист Матфей, Иисус Христос сказал: «...где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20). Епископы и священники – не представители Бога, не заместители Его, а свидетели Божиего участия в нашей жизни. И христианскую семью важно понимать как «малую Церковь», то есть единство нескольких любящих друг друга людей, скрепленных живой верой в Бога. Ответственность родителей во многом схожа с ответственностью церковного духовенства: родители тоже призваны стать в первую очередь «свидетелями», то есть примерами христианской жизни и веры. Нельзя говорить о христианском воспитании детей в семье, если в ней не осуществляется жизнь «малой Церкви».
Семья даже в самые трудные времена – это «малая Церковь», если в ней остается хотя бы искорка стремления к добру, к истине, к миру и любви, иначе говоря, к Богу; если в ней есть хотя бы один свидетель веры, исповедник ее. В истории Церкви бывали случаи, когда лишь единственный святой защищал истину христианского учения. И в семейной жизни бывают периоды, когда только кто-то один остается свидетелем и исповедником христианской веры, христианского отношения к жизни.
Церковь знала периоды преследований, когда надо было скрывать веру, а иногда страдать за нее. Эти периоды были временами самого большого роста Церкви. Пусть эта мысль поможет нам в наших трудах по созиданию нашей семьи – «малой Церкви» [2, с. 104-107].
Рассматривая семью как «домашнюю Церковь», как живые клетки тела Церкви, можно понять природу национальной особенности Церкви. «Домашняя Церковь» по своей природе воплощает религиозные ценности и верования в повседневном быту, в поведении, в праздниках, застольях и других традиционных обычаях. Семья есть нечто большее, чем отец, мать и дети. Семья – это наследница нравственных и духовных обычаев и ценностей, созданных дедами, прадедами и пращурами. Об этом нам постоянно напоминают рассказы Библии о ветхозаветных патриархах. Очень трудно, да, пожалуй, и невозможно создать подлинный христианский жизненный уклад, пренебрегая традициями. Семья призвана не только воспринимать, поддерживать, но и передавать из поколения в поколение духовно-религиозную, национальную и отечественную традиции. Из семейной традиции и благодаря ей на основе особого почитания предков и отеческих могил, семейного очага и национальных обычаев создавалась культура национального чувства и патриотической верности. Сама идея «родины», лона моего рождения, и «отечества», земного гнезда моих отцов и предков, возникла из недр семьи [1, с. 152].
Мы уже говорили, что с точки зрения Православия семья – это «малая Церковь». Семейные отношения – в первую очередь духовные отношения. Воспитание юношей и девушек основывалось на понимании того, что половые отношения возможны только в рамках семьи и должны быть освящены благодатным союзом в Таинстве венчания. Юношей и девушек всем укладом жизни семьи приучали к стыдливости (об интимном вслух не говорилось). Девственность и целомудрие хранились как святыня, как основание духовного покоя и будущего семейного благополучия. В традиционной русской педагогике полового воспитания рассматривалась как целомудренные отношения между мужчиной и женщиной, юношей и девушкой. Нынешнюю трансформацию понятия половых отношений можно объяснить только изменением взгляда на семью.
Первые послереволюционные годы принесли с собой стремление к свободным отношениям. Но постепенное осознание того, что семья является основой общества, повернуло государственную политику в сфере образования и социальной жизни на укрепление семьи. Укреплять семью, строить отношения полов можно было только на психологической основе, в основном речь шла об уменьшении межличностных конфликтов. Половые отношения по-прежнему признавались возможными только в рамках семьи. Однако духовная основа семейных отношений по мере закрытия храмов и воздействия атеистической идеологии постепенно исчезла.
Потеря духовной основы семьи – страха Божия – постепенно приводила к более свободным, точнее, распущенным, отношениям, о которых все же не принято было говорить, на социальном уровне такие отношения даже осуждались. Между тем внешние проявления жизни, такие, как рост числа разводов, увеличение количества абортов, свидетельствовали о наличии проблем в семейных отношениях.
Современный физиологический подход к половому воспитанию основывается на попытке узаконить беззаконие. Он основывается на представлении, что половые, говоря языком современной педагогики – сексуальные, отношения не ограничиваются рамками семьи, а становятся реальностью для большинства молодых людей еще до вступления в брак. Если это так, то о семье речь уже не идет – все сводится к сексуальной психологии и атрибутике. Результатом стало упразднение понятия семьи как основы будущей жизни молодых людей. Игнорируются и семьи, в которых они сейчас живут и воспитываются, игнорируются мнение и влияние родителей.
Если выразить изменение взглядов на семью в нашем обществе, то можно сказать, что от семьи, основанной на духовных отношениях, мы постепенно перешли к отношениям душевным (психологическим) и далее – к плотским (физиологическим), то есть к таким отношениям, которые в конечном итоге уже и не нуждаются в наличии семьи. Метафорически это можно выразить так: где потерян стыд, там молчит совесть и торжествует грех.
Брак – просвещение и одновременно тайна. В нем происходит преображение человека, расширение его личности. Человек обретает новое зрение, новое ощущение жизни, рождается в мир в новой полноте. Только в браке возможно полное познание человека, видение другой личности. В браке человек погружается в жизнь, входя в нее через другую личность. Это познание дает то чувство завершенной полноты и удовлетворения, которое делает нас богаче и мудрее.
Эта полнота еще более умножается с возникновением из двоих, слитых вместе, третьего – их ребенка. Совершенная супружеская пара породит и совершенного ребенка, она и дальше будет развиваться по законам совершенства. Но если между родителями существует непобежденный разлад, противоречие, то и ребенок будет порождением этого противоречия и продолжит его.
Через Таинство брака даруется благодать и на воспитание детей, которой христианские супруги в своей родительской деятельности лишь содействуют, как сказано у апостола Павла: «...не я впрочем, а благодать Божия, которая со мною» (1Кор. 15, 10). Тайно, но ощутимо содействуют родителям в воспитании детей, отвращая от них различные опасности, ангелы-хранители, приданные младенцам от Святого крещения.
Если в браке совершилось только внешнее соединение, а не победа каждого из двоих над своей самостью и гордыней, то это отразится и на ребенке, повлечет неминуемое отчуждение его от родителей.
Нельзя насильно удержать, внушить, заставить ребенка быть таким, как этого хотят отец или мать. Потому для воспитания детей самое важное, чтобы они видели своих родителей живущими истинной духовной жизнью и освященными любовью [3, с. 291].
Без любви родителей к своим детям нельзя говорить о христианском воспитании. Родительская любовь – особая любовь, это любовь жертвенная и бескорыстная. Каждый из членов семьи призван отыскать себя. Личность любящего должна стать сильнее и богаче прежней. «Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 12, 24). Это подлинная аскеза семейной жизни – трудная и мучительная. Собственное Я каждого из родителей ущемляется, ломается, подавляется нуждами других членов семьи. Бессонные ночи, физическая усталость, скованность, беспокойство – всего этого не избежать. Отец может почувствовать себя заброшенным из-за того, что жена стала больше внимания уделять материнским обязанностям. Христианство учит, что добровольная жертва хотя бы частью гипертрофированного Я может стать началом созидания нового, лучшего человека. Наряду с готовностью принести в жертву часть своего Я развивается не менее сильное желание познать Я других, понять потребности их личностей, взгляды на жизнь, их способности.
Чтобы глубже осмыслить отношения с собственными детьми, родители нуждаются в духовном руководстве и творческом вдохновении. В основе этих отношений – любовь, полная ответственности, признающая авторитет, созданная на уважении и стремлении понять личность ребенка. С христианской точки зрения родительская любовь обладает эмоциональной полнотой любви, важно, чтобы она не становилась эгоистичной. В идеале она совершенно бескорыстна, и образец этому – любовь Божией Матери к Иисусу Христу. Любовь матери к ребенку наполняет ее жизнь, обогащает ее. Это любовь к чему-то большему, чем она сама, к тому, что ей уже не принадлежит. Ребенок вырастает и уходит от родителей. Жертвенный, христианский смысл родительской любви состоит в признании этого факта.
Человек начинает свою жизнь в семье, которую он не создавал, – это семья его отца и матери, и он входит в нее через рождение, задолго до того, как ему удастся осознать самого себя и окружающий мир. И.А. Ильин говорил, что ребенок получает эту семью как особый дар судьбы. В основе брака лежат выбор и решение, а ребенку не приходится выбирать и решать. Отец и мать как бы образуют судьбу, которая выпадает на его жизненную долю, и эту судьбу он не может ни отклонить, ни изменить – ему остается только принять ее и нести всю жизнь. То, что выйдет из человека в его дальнейшей жизни, определяется в его детстве, в лоне семьи. Мы все слагаемся в этом лоне, со всеми нашими возможностями, чувствами и хотениями, и каждый из нас остается в течение всей своей жизни духовным представителем своей семьи, как бы живым символом ее семейного духа [1, с. 142].
Семья, являясь наследницей и хранительницей духовно-нравственных традиций, больше всего воспитывает детей своим укладом жизни, пониманием необходимости не только хранить, но и умножать то, что досталось нам от предыдущих поколений. С духовной точки зрения точнее будет сказать: не умножать, а поднимать на новый уровень, и это возможно только в воцерковленной семье. Попытаемся объяснить на простой модели. Если представить земную жизнь в виде круга, передача опыта жизни и обычаев в семье имеет тенденцию к постоянному повторению, и если имеются различия в каких-то психофизических или профессиональных проявлениях в различных поколениях, то это в рамках нашей модели изменяет только радиус круга, затрагивая количественные характеристики жизни, не поднимая ее на новый уровень. Чтобы изменить уровень бытия, каждое поколение должно этот круг разрывать, превращая траекторию жизни в спираль, сохраняя, умножая и возвеличивая ее, а это уже – задача, которая может решаться только на духовном уровне. Дети с помощью родителей и благодати Божией побеждают в себе зачатки тех грехов и греховных наклонностей, которые достались им по наследству. Переход наших детей на новый уровень духовной жизни сравнительно с нашей есть основная цель христианского воспитания в семье. Пусть дети опережают нас не только в физической, интеллектуальной и других сферах, но главное – чтобы они совершили прорыв в духовной сфере бытия.
Практически эта задача решается только через одухотворение, воцерковление всего образа семейной жизни, через раскрытие духовного смысла основных жизненных реалий, христианского понимания счастья как благобытия, блаженства в духе Нагорной проповеди, через возможность свободно развивать и реализовывать полученные от Бога творческие способности. Чувство радости и блаженства есть дары Божией благодати, которая стяжается в том числе и выполнением с виду формальных обязанностей: признанием порядка и послушанием, то есть охранением дисциплины, которая сложилась в семье.
Основой духовного возрастания детей являются таинства Церкви. В Таинстве крещения Господь омывает их от первородного греха, снимая с них проклятие, тяготеющее над падшим человеческим родом. В Таинстве миропомазания Господь усыновляет ребенка Себе, даруя ему благодать. Зародившаяся в крещении духовная жизнь ребенка требует питания для своего поддержания. Господь дарует его питание в Таинстве причащения. Благодать причащения Тела и Крови Господа необычайна, она взращивает, исцеляет и укрепляет ребенка духовно и физически. В подрастающем ребенке необходимо воспитать духовную чистоплотность, воспитать потребность смывать грех в Таинстве покаяния через исповедание своих грехов.
В таинствах Церкви дети общаются с самим Господом. Ограничивая их участие в таинствах, мы нарушаем заповедь Спасителя: «...пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие» (Мк. 10, 14).
Дыханием духовной жизни становится молитва. Жизнь прекращается с остановкой дыхания, так и духовная жизнь прекращается с остановкой молитвы. С первым пробуждением сознания надо привить ребенку понятие о Боге как источнике жизни, блага и добра. С этого же времени следует учить его молиться. Молитва проявляется в трех формах: в выполнении молитвенных домашних правил, в вознесении Богу кратких молитв в течение всего дня, в посещении церковного богослужения. Ко всем этим формам молитвы необходимо приучать и детей.
Сам Господь указал два вида оружия в борьбе с силами тьмы: «Сей же род изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17, 21). Если необходимость молитвы для возжигания и поддержания духовной жизни признается всеми христианами, то пост часто не осознается или же не признается как обязательный. В быту старой русской семьи мы видим строгое исполнение постных дней, среды и пятницы, и установленных Церковью четырех многодневных постов. О необходимости для нашего духа и тела соблюдения постов говорит вся святоотеческая литература. Весь смысл поста – в добровольном воздержании и ограничении себя. И чтобы для взрослых детей не были тяжелы обычные нормы поста, их следует приучать к посту с самого младшего возраста [5, с. 149-152].
Жизнь в Духе включает сохранение и развитие именно духовных традиций, таких, как общая семейная молитва утром, вечером и перед трапезой. Не просто формальное их прочтение, но обучение детей молитве сознательной и духовной – а это уже часть душепопечения, которое осуществляют родители с помощью своего духовного наставника – православного священника.
Семья в сохранении и умножении именно духовных традиций тесно переплетается с жизнью церковной. В православной семье весь уклад жизни связан с церковным календарем.
Видимым проявлением семейной жизни является дом. Дом – это место, где проистекает и телесная, и душевная, и духовная жизнь семьи. Надо сказать, что не любое жилое помещение можно назвать домом. Есть особое слово, выражающее любовь к дому, это слово – «уют». Уют – не только эстетическая характеристика, а отражение духовно-нравственной атмосферы «малой Церкви», дающее ощущение покоя и защищенности, любви и заботы. Уют – это, как правило, мерило возвращения женщины к своей первозданной сущности, мера обретения ею себя. В каком-то смысле уют – это и есть дом [4, с. 121-122].
С воспитательной точки зрения, особо важным понятием является не просто дом, а отчий дом. Именно в нем растут дети, и от того, есть он или нет, многое зависит в жизни каждого поколения. Отчий дом, его духовная и материальная атмосфера складываются десятилетиями и даже веками, это – видимое подтверждение благочестия и праведности людей, живших и живущих в нем. Он является зримым показателем духовно-нравственного и материального умножения родового богатства. Духовная жизнь семьи или отсутствие этой стороны жизни определяется отношением к отчему дому. Признаком духовного упадка является уже сложившаяся светская традиция продавать дом родителей после их смерти или разменивать квартиру родителей при образовании новой семьи. Это всегда приводит к потере дома как некой материально-духовной совокупности. Вместо дома семья обретает пространство, где можно ночевать, питаться, существовать. Рождаются бездомные в духовном смысле семьи. И хорошо, если есть хотя бы осознание этой бездомности, порождающее желание создать свой дом таким, чтобы он с годами стал для детей действительно отчим домом.
Семья и дом являются для наших детей духовной крепостью, которая защищает их от искушений мира сего. Что же могут сделать родители, чтобы помочь детям устоять против этих искушений? Ежедневно мы должны быть готовы преодолевать влияние мира здоровым христианским воспитанием. Все, что ребенок узнает в учебных заведениях, должно проверяться и исправляться дома. Духовно-нравственная оценка ребенком литературы, музыки, истории, искусства, философии, науки и, конечно, жизни и религии должна в первую очередь идти не от школы, а от дома и Церкви. Родители должны следить, чему учат их детей, и исправлять то, что они считают вредным, придерживаясь откровенной позиции и четко выделяя моральный аспект.
Навязываемые нам самопоклонение, расслабление, беспечность, наслаждение, отказ от малейших мыслей о другом мире – это в различных формах обучение безбожию. Зная, что пытается сделать с нами мир, мы должны актив¬но защищаться. Увы, когда наблюдаешь за жизнью современных православных семей и за тем, как они передают свое Православие, создается впечатление, что эту битву с миром они куда чаще проигрывают, чем выигрывают.
Н.Е. Пестов говорит, что, защищая детей от всех скверн мира, необходимо их оберегать и от носителей скверны. О сбережении себя от людей языческих воззрений наставляли первых христиан апостолы. Апостол Павел в Послании к Коринфянам пишет: «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы» (1Кор. 15, 33) и далее: «...какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света со тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога живого...» (2Кор. 6, 14-16). Так же пишет и апостол Иоанн Богослов: «Кто приходит к вам и не приносит сего учения (то есть исповедания Христа), того не принимайте в дом и не приветствуйте его. Ибо приветствующий его участвует в злых делах его» (2Ин. 1, 10-11).
Необходимо, как считал Пестов, сохранять детей от пристрастий мира. «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне» (Мф. 6, 24). Так предупреждает нас Господь.
Пристрастием к земным благам наши дети могут заразиться от нас, если мы не свободны от этого порока. Собирание материальных ценностей под каким-либо предлогом – это нарушение заповедей Господних. Пристрастием могут стать не только материальные ценности, но и достижения науки и прогресс техники. Не через светскую науку лежит путь, ведущий к главной цели жизни христианина. К ней можно прийти лишь путем стяжания Духа Святого.
Общение Бога и человеческой души совершается лишь в условиях тишины, мира, глубокого спокойствия и сосредоточенности. Следует, по совету Пестова, оберегать детей от развлечений, нарушающих покой и внутренний мир, и стараться воспитывать детей в уединении и тишине. В отношении развлечений родители сами должны подавать пример тихой сосредоточенной жизни, посвященной самоотверженному служению ближним, жизни в страхе Божием, жизни в Боге и с Богом. И если нельзя в полной мере устранить детей от соблазнов мира, то пусть родители боятся сами толкать их на развлечения, вспоминая слова Господа: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам, но горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф. 18, 7).
Православное воспитание в семье направлено на создание условий, способствующих рождению духовной жизни и ее развитию в человеке, и осуществляется в синергии Божественной благодати и родительской деятельности христианских супругов. Переход наших детей на новый уровень духовной жизни, сравнительно с родителями, есть основная цель христианского воспитания в семье. Роль семьи в сохранении и передаче православной национальной и народной традиции духовно-нравственного становления личности заключается в том, что семейное воспитание является основой духовно-нравственного становления в православной традиции.

Библиография
1. Ильин И.А. Собрание сочинений: В 10 т. Т. 3. – М.: «Русская книга», 1994. – 592 с.
2. Куломзина С.С. Наша Церковь и наши дети. – М.: «Мартис», 1994. – 157 с.
3. Настольная книга священнослужителя. Т. 4. – М.: Московская Патриархия, 1983. – 824 с.
4. Ничипоров Б.В. Введение в христианскую психологию. – М., 1994. – 188 с.
5. Пестов Н.Е. Современная практика православного благочестия. Т. 4. – СПб.: «Сатис», 1996. – 253 с.

Вверх